Хочу сначала сказать пару слов о мотиве, который побудил меня к этому размышлению. Часто, говоря о возрасте и идентичности, в гештальт-терапевтических кругах обсуждают такой момент в цикле контакта – как прибавление/появление новой идентичности. Как результат завершённого цикла контакта – момент появления нового статуса. Например, я сдала экзамен на вождение автомобиля – и получаю права, могу теперь водить машину. Меня же интересовал полярный момент, хотя в философском смысле – он, конечно, не сильно отличается от вышеописанного – тоже некоторый новый статус, однако статус в жанре потери. Это моменты/результаты потерь идентичности и связанные с ними изменения, сложности, открытия. Например, если я осознаю, что более не в состоянии догнать уходящий с остановки автобус, поскольку силы в ногах уже не такие, что в молодости, то кем я становлюсь в этот момент… и как я в этой связи буду/или не буду изменять свою жизнь…
Таких моментов/ситуаций много в жизни человека – разнообразные кризисы, связанные с изменениями во внешнем мире. Природные катастрофы, смерть близкого человека, потеря работы, внезапные изменения законов и правил… С изменением возраста бывает связано много приобретений, а бывает, – с возрастом связывают потери.
Мы пользуемся культурной категорией возраста как категорией измерения времени. Возраст определяется как биологическое количество прожитых лет и как ряд идентичностей, связанных с биологическими годами и, одновременно, с социальными ролями, обязательствами, возможностями… Например, в России, где я пишу этот текст, в семь лет – ребенок должен начать ходить в школу, в 18 лет – должен её закончить, возраст выхода на пенсию определен, причем по-разному для мужчин и для женщин. Возраст, когда следует рожать детей или начать ходить на работу уже не настолько определен… возраст, когда следует/можно жениться или разводиться – тоже более как-то разнообразен. И т.д.
Относительно возраста мне стало интересно, является ли эта культурная категория биологически определяемой или определяется обществом. Известно, что среди животных тоже различается отношение к молодым животным и к старым животным. Чужого ребенка могут приютить, защитить и выкармливать- таких историй известно множество, в т.ч. истории детей-Маугли, и в интернете в социальных сетях можно найти много милых историй – кошки, птицы, овцы, коровы выхаживают чужих малышей – потому что они малыши; взрослых особей прогоняют или убивают. Старые животные – лоси, волки могут находить себе специальное пристанище, подходящее для смерти. Специального исследования я не делала, но, думаю, что какие-то биологические основания у людей как у вида тоже имеются для выделения разных возрастов, хотя бы сама история выживания…
Возвращаясь к человеку, с точки зрения биологического прибавления лет по ходу жизненного пути, в некоторых возрастах биологические, телесные, мыслительные возможности прибавляются. Например, у ребенка растет тело, появляется речь и мышление, оформляются половые органы, он начинает строить отношения, потом уже подросток или юноша может осваивать профессии, строить семью… в социальном плане тоже прибавляются возможности, компетенции и идентичности. В других возрастах возможности тела убавляется – происходит старение органов, детородная функция теряется, изменяется гормональный фон.
Психологи исследовали возраста человека и разработали несколько периодизаций человеческого развития. Т.е. выделяли в целостном жизненном цикле человека последовательность стадий (периодов) психического развития.
Я приведу здесь в качестве примера одну из наиболее известных периодизаций Э.Эриксона. Эриксон — последователь Фрейда, но развитие ребенка рассматривал широко, в системе общественных отношений. В каждом возрасте он выделял кризис, основной конфликт возраста, который человек должен пройти; сильную сторону отношения человека к жизни, которую он может приобрести в результате этого конфликта и полярное этой стороне отношение к жизни – в случае неудачи.
Таблица 1. Периодизация возрастного развития Э.Эриксона
| Название стадии | возраст | Психосоциальный кризис | Сильная сторона – слабая сторона |
| орально-сенсорная | от рождения – до 1 года | базальное доверие – базальное недоверие | надежда – недоверие |
| мышечно-анальная | 1-3 года | Автономия – стыд и сомнения | сила воли, способность достигать цели – желание одобрения, похвалы |
| локомоторно-генитальная | 3-6 лет | Инициативность – вина | способность ставить цели – боится порицания |
| латентная | 6-12 лет | трудолюбие (выход в социум) – неполноценность | компетентность – обесценивание результатов |
| подростковая | 12-19 лет | эго-идентичность (кто «я») – ролевое смешение | верность – отвержение |
| ранняя зрелость | 20-25 лет | интимность (близость) – изоляция | первые попытки отношений, любовь – изоляция |
| средняя зрелость | 26-64 года | продуктивность — застой (уход в себя) | общий дом, зрелые отношения, забота о близких – изоляция, отвержение |
| поздняя зрелость | 65 лет -смерть | эго-интеграция – отчаяние | мудрость, уважение к молодому поколению — презрение к миру |
Детские возраста, кризисы, вызовы, новообразования обсуждают часто. И с точки зрения переживаний ребенка, и с точки зрения переживаний родителей. И в контексте психотерапии, и в контексте педагогики. Взрослым людям нравится вкладываться в своё будущее, воспитывая детей и способствуя развитию возможностей детей. Из чувства любви, заботы о детях, и, видимо, из желания компенсации собственных неудач, я думаю. Такая приятная забота о личном бессмертии получается.
Я немного тревожусь, сознавая количество функциональных требований к детям, да и ко взрослым в качестве воспитателей, в современном мире, рождающихся из забот, тревог и фантазий, связанных темой детства. Мне нравится опираться на гештальт-концепции диалога и встречи в этом месте. Я чувствую радость, если родители и дети находят возможность встречи, в контексте буберовского диалога, когда две личности могут встретиться, увидеть/услышать друг друга. И когда человеческим интенциональностям двух людей находится место в моменте жизни. Например, когда мать подростка, осознавая его желание узнать свои возможности, узнать кто он, страстно дружить со сверстниками, может перетерпеть свою тревогу, и позволить ему гулять ночью с друзьями, а подросток в благодарность – может сообщить ей что с ним всё в порядке, или прибраться в квартире, зная, что для неё это ценно. Конечно, так не всегда случается, но приятно, что иногда такие встречи происходят.
Однако, возвращаясь к предмету моего интереса – хотелось бы поговорить немного о возрастах, когда биологические возможности снижаются. В том числе потому, что сейчас меня окружает много пожилых людей. Я сама много забочусь о стариках. И, также, потому что психотерапия стала популярна достаточно для того, чтобы и пожилые люди активнее обращались за психотерапевтической помощью (в том числе с подачи выросших детей, которые опробовали это культурное нововведение – психотерапию, и им понравился эффект для души, которое она дает).
К концу зрелого возраста (26-64 года по Эриксону) человек прощается со некоторыми из своих биологических возможностей, т.к. тело стареет. Прощается с молодостью. Также – но не все люди – начинают прощаться со своими социальными ролями. Дети вырастают. Родители стареют или умирают. Некоторые карьерные возможности становятся более не доступны. Человек проходит пик продуктивности «акмэ» – высший пик своего профессионального расцвета. В целом пик продуктивности считается, что имеет место с 30 до 50 лет. Не у всех людей можно говорить об обязательном пике профессиональной деятельности. У представителей тех профессий, которые не имеют жесткой зависимости от физической формы, профессиональное мастерство может продолжать расти вплоть до пенсионного возраста и даже позже. Особенно это актуально для людей творческих профессий. Они могут долгие годы оставаться на пике своего профессионального и социального расцвета. В зрелом возрасте на первое место выходят забота о детях и о собственном доме, реализация своих жизненных планов, своих ценностей, построение и поддержание зрелых отношений в семье и в обществе.
Выделяют ещё и возраст поздней зрелости, или старости (с 65 лет и до смерти, по Эриксону). Этот возраст весьма интересен для меня, особенно с точки зрения возможности присутствия на контактной границе и возможности встречи. Интенциональностью возраста Эриксон называет уважение к окружающим, возможность заботиться о близких людях и возможность передавать им свою мудрость. Биологически процессы деградации уже весьма сильны, и близким (или людям, заботящимся о старом человеке) заметны бывают агрессия как результат деградации психической саморегуляции, затруднения ориентации в новых ситуациях, уплощение мышления, проблемы с памятью, могут появляться трудности в самообслуживании.
Любопытно, что в разных культурах очень разные способы обращаться со стариками – в европейских странах принято помещать их в дома престарелых и жить отдельно от них. При этом общение с престарелыми родственниками может быть ограничено довольно редкими посещениями несколько раз в год, а может быть и более регулярным… В восточных культурах принята другая традиция, к старым людям близкие относятся с уважением, заботятся о них. В совсем восточных культурах может практиковаться культ личности старого человека.
Возникает вопрос о том, как могут старые люди – сейчас в эпоху интернета – делиться своей мудростью с молодыми людьми. Поскольку молодые люди скорее обучаются у интернета, и зачастую знают сильно больше старого человека, о технологических новинках, или научных открытиях, о том, как жить. Каким образом старый человек может передавать свою мудрость, есть ли она, эта мудрость, нуждается ли в ней молодой человек…
Самое первое впечатление, которое возникает, что жизненный опыт пожилого человека оказывается не востребован для молодежи, не нужен, уже устарел за скоростью изменений самого мира. От этого размышления рождается грусть и создается впечатление, что сама контактная граница для встречи исчезает, поскольку старому человеку становится негде встречаться с другими, и нечем делиться. Единственными людьми для общения – остаются его сверстники, тоже старики. Из тех, что не теряют присутствие духа, живость мышления и своё здоровье.
С другой стороны, размышляя в терминах гештальт-подхода, сама возможность присутствия многих пожилых людей, их опыт присутствия на границе контакта и опыт создания встречи – это, собственно, то, чем человек может поделиться. Поскольку он имеет опыт прожитой жизни. Например, мне довелось присутствовать на онлайн встрече, организованной М.-Сп. Лобб для студентов с Ирвином Польстером, которому на тот момент было уже 101 год. Он не мог сам передвигаться, плохо видел, но очень живо соображал. Его впечатлило, что его слушает сразу 160 человек, и он хотел слышать реакции и вопросы людей, активно спорил, шутил, живо чувствовал, и смог создать очень живую, заинтересованную, брызжущую искренним человеческим любопытством и азартом атмосферу в группе незнакомых людей за полчаса своего общения с залом. Качество присутствия этого весьма пожилого человека впечатлило всех присутствующих в зале.
Мне интересно исследовать как человек создает и разрушает контакт с окружающими его людьми, и в любом возрасте эта задача остается актуальной, я считаю. На фоне потерь биологического тела и социальных идентичностей – это будет довольно-таки сложная задача. Моя коллега поделилась со мной одним высказыванием о стариках, оно звучит так: «пожилой человек должен одухотворять каждый свой день». Я понимаю его так, что человек создает свое присутствие на границе контакта в каждый момент времени каждый день, наполняя его своим духом, поскольку возможностями тела он уже не так богат.
Какой становится граница контакта пожилого человека с его окружением? Что мешает и что способствует встрече? Я не буду сейчас делать здесь объёмное описание ситуаций, сделаю короткий набросок. Чтобы не выходить за рамки эссе.
Что мешает. Люди, кто живет со старыми людьми – много могут рассказать и много знают драматических историй о трудностях совместного быта, особенно если жилищные условия скудные. Человеческое выгорание, жизненные потери, дегенеративные процессы, потеря памяти – все эти процессы могут очень усложнять, а то и делать практически невозможным полноценное присутствие и диалог пожилого человека с окружением. Для его родственников и близких – образ того человека, которым он был раньше, неоправдавшиеся ожидания, избыток неприятных хлопот и денежных затрат, мысли о собственном старении и перспективах смерти, не пережитые утраты в отношениях с постаревшим человеком – также могут разрушать возможность создания общей контактной границы. Вопросы распределения наследства играют немалую роль в отношениях, причем как в отношениях с крепкими, ясными пожилыми людьми, которые сохраняют свою независимость и властно держат руль своей жизни в руках, так и с обидчивыми стариками, которые могут обесценивать реальную заботу близких ради тех, о ком они скучают.
Что способствует встрече. Родным и близким старого человека приходится переживать своего рода кризис, связанный с переустройством жизни рядом со стареющим родственником, переживать процессы горевания и утраты. Например, моя клиентка испытывала сильную злость и раздражение на свою сильно стареющую 75-летнюю маму, в том числе её раздражение было связано с быстро развивающимися процессами деменции, мама стремительно теряла память, за ней требовалось много ухода, физически мама тоже слабела… я поддерживала мою клиентку в прохождении кризиса – она во многом перестроила свою жизнь, чтобы ухаживать за мамой больше; изменила график работы. Весомую часть времени сессий мы посвятили гореванию. Клиентка оплакивала то, какой мама была; какой она её помнит; какой она не стала несмотря на то что её дочери хотелось бы; какие совместные проекты и разговоры не состоялись; много говорили о смерти просто как о явлении, которое в жизни существует, о старости как вызывающем ужас переживании. В результате такой работы, моя клиентка смогла принять маму в её актуальном статусе. Сказала, что она стала спокойнее относиться к маме, временами даже с какой-то нежностью. Удивительной для нас обеих была реакция мамы на пройденный дочерью путь. Женщина с сильной деменцией как-то смогла выстроить контакт с дочерью по-новому — в какой-то момент среди отсутствующих слов и своего ментального полу-бытия она сказала дочери – «я живу сейчас только для того, чтобы обедать с тобой по воскресеньям, ты же делаешь здесь обеды!» Дочка была очень тронута таким маминым признанием и с восхищением мне о нём рассказывала! Они вдвоем – мама и дочка смогли в этом случае создать новую контактную границу, которая обогатила, вдохновила их обеих.
С другой стороны, если говорить о перспективе психотерапевтической работы с пожилыми людьми, то интересны интересующие их темы, вопросы, актуальные для них перспективы и их возможности. Например, психоаналитик Д.Кинодо в книге «Старение как открытие» рассказывает о психотерапевтической работе с пожилыми людьми. В том числе, она рассказывает о таких фокусировках, которые считает важными: интегрированность разных частей жизни, работа с утратой, осознавание близости смерти и изменении жизненных проектов старого человека в этой связи, как с помощью осознавания пожилой человек может беречь имеющиеся социальные связи и укреплять их – творчески находить возможность проявлять свою любовь к окружающим. Также она делает интересный акцент на том, что благодаря стареющим людям вокруг нас, мы, молодые люди, имеем пример ролей бабушек и дедушек, учимся стареть, можем вдохновляться теми или иными проявлениями пожилых людей.
Мне как для гештальт-терапевту близка фокусировка на возможности признания уже сделанного, совершенного в течение жизни, а также на признании своих мотивов – как имеющих место быть и заслуживающих уважения. Например, в работе с одной 85-летней женщиной, которая пришла для того, чтобы найти для себя способ успокоить душу относительно того, что её дочь в свои 40 лет остается лесбиянкой и не построила семьи. Моя клиентка осознавала, что стареет, готовилась к смерти в более или менее близкой перспективе, и не понимала, как её оставить дочь в таком уязвимом положении. Эта пожилая женщина взяла несколько сессий, в течение которых отказывалась плакать, сказав, что заслужила что-то другое, чем плакать. Но с уважением к себе, к дочери, к её отцу – она смогла пообсуждать, что она много сделала для дочери, пока занималась её воспитанием. И смогла признать, что дочь вполне в состоянии стоять на собственным ногах и может о себе позаботиться. Хотя её сексуальная идентичность отличается от той, которая была бы ближе матери. Это признание помогло ей чувствовать себя спокойнее. Кроме того, пожилая дама несколько раз рассказала мне о своих чувствах. Как психологу. Выяснила, что это бывает приятно, а бывает очень трепетно и «про душевную боль». Она была довольна таким результатом, потому что дочка тоже ходит к психологу и теперь им обеим было о чем поговорить. Они могли вдвоем обсуждать встречи с психологами. Я считаю, что им тоже удалось создать новую контактную границу таким образом.
Несколько других пожилых дам, с которыми я разговаривала как психолог – были очень признательны за саму возможность кому-то рассказать о своих переживаниях. Они стеснялись своих чувств, и сами на себя за них сердились. Легализация нормальности переживаемых чувств – стала целью работы и очень их вдохновила.
Я согласна (дискутируя с Д.Кинодо), что завершение незавершенных процессов и возможность хорошо, целостно переживать утраты – дает больше возможности для работы его-функции, и для сохранения возможности творческого приспособления – пожилому человеку тоже. Однако, по моему ощущению, в работе с пожилыми людьми мне как терапевту – необходимо внимательнее выбирать шаг. По-моему, пожилой человек больше нуждается в признании уже созданного, пройденного, чем в сильных катарсисных переживаниях. Здесь я оставляю открытым наше совместное творчество по созданию контактной границы и остаюсь открытой к исследованию.
В заключение мне хотелось бы ещё сделать комментарий относительно вдохновляющего меня опыта контакта со старыми людьми. Как бы не звучали и не выглядели страшно — дряхление, деградация и немощность, но это только одна сторона старения. Есть другая сторона, которую я замечаю — меня продолжают вдохновлять некоторые люди как личности, даже и будучи старыми. Мне нравиться вдохновляться общением с моим дедом, который, старея и оставаясь слепым, продолжает относиться к себе и к окружающим с уважением и искренним интересом, и также вдохновляет его любопытство, с которым он слушает о новостях науки и техники. Меня восхищала моя бабушка, которая до последнего своего года – собирала бывших учеников дома, участвовала в их жизни своим искренним интересом, поддерживала с ними связь и помнила все дни рождения всех родных наизусть…
Я думаю, что граница контакта со старыми людьми проходит в том числе в том месте, где мы можем ими вдохновляться. Потому что таким образом мы можем взять у них их мудрость, а они могут ею поделиться.
(Заметки к дискуссии на проекте «Гештальт лаборатория» 2025 в Полоцке)