Это сообщение — про идентичность у детей и о том, как взрослеют дети. Как начиная от трёх лет и до подросткового возраста их идентичность появляется, проявляется, меняется, развивается.
Я сошлюсь на возрастные периодизации, которые у нас существуют. Это Эрик Эриксон, Жан Пиаже, Лев Выготский, Даниил Эльконин и другие авторы. В этом подходе есть некоторая особенность, в таких периодизациях дети описаны психологами следующим образом. Психологи наблюдают за группами детей определённых возрастов, выделяют какие-то общие проявления и явления и таким образом создают свою классификацию, периодизацию. Получается, что это взрослые описывают то, что они наблюдают у детей.
Я бы предложила другой подход. Посмотреть изнутри ребёнка. А как он проходит все вот такие ступеньки? Не то, как видят это взрослые, а как сам ребёнок начинает что-то делать, двигается и что-то себе присваивает или отвергает…
Начну с трёх лет. Периодизации обычно идут с нуля, с нуля до года. Но почему же с трёх лет? Потому что это тот возраст, когда точно ребёнок уже говорит «я», «я сам», «это моё», или то, что говорят все дети «дай», «дай мне» имеется в виду.
То есть ребёнок себя начинает понемногу выделять себя из окружающего мира. И, по идее, есть ли у него какая-то идентичность? Ну, наверное, есть. Он уже «я», «я сам». Помнит ли он обычно об этом? Нет, скорее не помнит. Скорее ему рассказывают, и он в это свято верит ещё какое-то время. Если сейчас ребёнка-подростка спросишь «а что про тебя говорили маленьким?», он скорее вспомнит то, о чём говорили окружающие его взрослые.
И у вот появляется взрослый, как очень значимая фигура, потому что на неё ребёнок реагирует, слушает взрослого. Любой ребёнок очень чувствителен к голосу и интонации. Он воспринимает себя тем, какой он есть, или каким он хочет быть, или что не получается, в зависимости от того, как ему это говорят. Например, трёхлетний ребёнок говорит, что «я всегда был собственником». А как ты об этом узнаёшь? В смысле, не трёхлетний, взрослый. «Я был в три года собственником ужасным». А как ты об этом узнаёшь? Что ты об этом знаешь? А мне всегда говорили, что когда я ел, я вот так всю еду руками прикрывал, и это было точно моё. Собственник ли он был, неизвестно, но его так называли родители. Слово «приживалось». Ребёнок выделяет себя из окружающей среды, но с этой средой начинает активно взаимодействовать.
Дошкольный возраст как раз, 3-5 лет, это когда ребёнок абсолютно точно исследует. Он исследует, взаимодействует, пробует на вкус, строит и ломает… Он к окружающей среде пока ещё не приспосабливается, он идёт в неё, взаимодействует.
А исследовать окружающую среду можно по-разному. Я бы, наверное, здесь выделила два основных переживания, то, с какими чувствами мы можем двигаться в среду. И два этих пути будут либо страх, либо любопытство.
И у родителей детей дошкольного возраста очень часто бывает в запрос к психологу, что они (дети) всего боятся. То есть шаг в окружающую среду для ребёнка приносит какой-то дискомфорт. Чего боится, это отдельный вопрос. Может быть, кто-то напугал, может быть, осторожничает. А может быть, он просто двигается в медленном темпе, а его кто-то начинает подталкивать.
Но любопытные дети – это другая история. Им, наоборот, интересно, и они идут без остановки. Родители тоже рассказывают о таких детях и говорят: слушайте, у него тормозов нет. Ему интересно, он и кошку потрогает, и машину разломает. И вот это любопытство – тот двигатель, на котором ребёнок становится в первую очередь исследователем. Тогда какая может быть идентичность у детей дошкольного возраста? Абсолютно точно я – исследователь. Абсолютно точно я тот, который с мамой находится, либо с няней. Сейчас эти варианты меняются. В дошкольном детстве появляется очень важная идентичность, гендер. Абсолютно точно в 3-5 лет дети знают, они девочка или мальчик. И это всячески поддерживается.
Так как дети многое не могут сами объяснить и назвать, они пользуются тем, что им говорят взрослые. И в этом возрасте очень важна опора на семью. И тогда следующая идентичность – я член семьи. У меня есть мама, у меня есть папа, если он есть, бабушка.
А кем ты являешься? Интересно, ребёнок может сказать сын, дочь, это чуть-чуть попозже. А дошкольники часто говорят – я папина принцесса. Или я мамин защитник. Именно в этом возрасте дети в это верят и себя таковыми считают. В это время взрослые скорее ребёнка начинают чему-то учить. Например, если ребёнок не знает своего дня рождения, а сейчас это встречается часто. А мама говорит – а мы это ещё не выучили. То есть поддерживающий родитель становится немножечко педагогом и начинает ребёнка учить. И если ещё какой-то вопрос задаёшь, родитель может сказать – а мы к этому ещё не готовились, мы это не выучили.
Есть материал, который важен для родителей, и он не актуален пока что для детей. А я потихоньку перехожу к начальной школе. Начальная школа, и возраст где-то с 7 лет до 10 будет.
В этом возрасте с чем сталкивается с ребёнком? Абсолютная нормативность появляется. Во-первых, это оценки. Во-вторых, это классы. Первый, второй, третий и так дальше. И если в детский сад дети ходят сейчас не все, то в школу пойдут все. В школе сразу же много народу. Сразу же становится гораздо больше шума, встреч и всего прочего. Что испытывают дети чаще всего – это очень сильное напряжение. Каким он становится? Он становится временами раздражительным, временами действительно напряжённым.
Это напряжение преодолевается по-разному. По идее, в начальную школу ребёнок должен присвоить себе идентичность «я ученик». «Я ученик» – это тот, кто воспринимает информацию, которую ему передаёт учитель.
Нынешние первоклассники, второклассники очень интересные, потому что они сейчас знают гораздо больше, чем знали первоклассники какого-то не так далёкого времени, может быть, когда мы учились. За счёт чего?Да за счёт того, что появляется телефон и интернет. И такое впечатление, что дети знают много, и их иногда называют всезнайками. Но знания эти достаточно поверхностные. И в ребёнка возникает искреннее недоумение, как я это знаю? А мне здесь нужно палочки писать? Это неинтересно. И, казалось бы, в школе, где можно узнавать новое, ребёнок слышит уже то, что он слышал когда-то, и дальше он часто говорит «а мне скучно». Скучно, потому что ребёнок привык скорее учиться с увлечением, с развлечением. А вот трудолюбие сейчас меньше. Какая идентичность может появиться у ребёнка? Пока что не я ученик, это абсолютно точно.
Но он становится ребёнком, который зачем-то ходит в школу. Сказать, что он ходит учиться… Не знаю, я сейчас первоклассников спрашиваю, что тебе в школе больше всех нравится? Перемена, столовая, спортивный зал. Нравится, что мама не достаёт. Но об учёбе дети говорят редко. Логично? Абсолютно логично. И вот та самая идентичность «я ученик», которой сквозят все эти самые возрастные периодизации, на самом деле появляется несколько позже.
Но есть уже дети интересующиеся, есть дети самостоятельные, а есть дети, которые становятся инфантильными. Почему? Потому что заботящиеся родители что делают? Они начинают его учить и загружать. А на родителей ребёнок опираются. Спрашиваю ребёнка: как ты выбрал вот этот кружок? – Не знаю. А чем ты хочешь ещё заниматься? – Я маму спрошу.
О какой самостоятельности мы говорим? Но родители, в общем-то, они правильные вещи делают, они дают ребёнку вот такой вход в окружающую среду, предоставляют возможность пробовать разное. Что делать? Наверное, универсальных ответов нет. Так что ж теперь, не заниматься, не советовать? Заниматься, но, пожалуй, наблюдать за ребёнком, что ему интересно и где-то самое любопытство, что называется «глаз горит».
Что возникает ещё примерно в 7 лет? Дети начинают себя точно чувствовать старшими или младшими. Казалось бы, это может быть до школы, когда появляются там младшие сёстры, младшие братья. Но нет, это происходит, как правило, в начальной школе. Он может сказать «я большой», в то время, что ему мама скажет? «Ты ещё маленький, тебе это рано». И вот они начинают такие первые конфликты. Я большой, и это вполне заявление, идентичность ребёнка. Я большой, я могу это делать. Или если сложная ситуация, с него начинают спрашивать. Ребёнок может сказать «я ещё маленький». Вы с меня требуете, а я ещё маленький. Ребёнок начинает выбирать, как и где ему выгодно быть большим или маленьким.
И начинает немножечко этими идентичностями манипулировать, как бы манкировать. «Хочу такой, хочу не такой, а как хочу, так и буду». Интересно, что родители детей-дошкольников иногда начинают стесняться.
Приведу пример. Консультации таких маленьких детей часто идут в присутствии родителей. Вот приходят на консультацию родители ребёнок. Родители рассказывают, что он (ребенок) ничего не хочет, ему ничего не интересно. И вдруг я вижу, что тот саамы ребенок в кабинете что-то спросит, и это возьмёт, и туда пойдёт. Я говорю: вы видите, какой у вас ребёнок? И мама отвечает: мне за него так стыдно. За что? А он так себя плохо ведёт. То есть то, что я маркирую любопытством и таким свободным передвижением, для родителей идёт нарушение норм, нарушение пространства. Ключевое слово – нарушение. Что с ребёнком происходит? Он оказывается в конфликте лояльности, и он не знает, кто он, то ли любопытный, то ли нарушитель дисциплины.
Что психолог может сделать в подобной ситуации? Он может, во-первых, ребёнку показать, что можно, что нельзя, и что тебе нравится, где тебе интересно. А второе, очень большое дело – консультирование родителей. Рассказать, что это положено, это нормально для возраста. И вообще-то посмотрите на своего ребёнка, он у вас вполне самостоятельный, интересующийся, умеющий добиваться своих целей.
Что появляется ещё у современных детей? У них начинают появляться свои тайные общества. Так как родители не всегда понимают детей, дети начинают объединяться между собой. Раньше это были друзья во дворе. Что сейчас появляется у детей? Чаты. Они сами создают чаты. И так интересно получается. Ребёнок ночью не спит. Потому что в этом чате вечерами самое общение. А интернет, он же круглосуточный. Дети становятся раздражительными и болезненными. И это их идентичность. За счёт того, что они всё время ждут сообщения. Они не спят. И вот этот возраст старшей начальной школы, где-то 3-4 класс, вроде бы с одной стороны самостоятельные, а с другой стороны они атакуют позицию взрослого, не умеющего отвечать за свои какие-то действия.
Подростки. Вот здесь точно происходят очень большие перемены. И жалобы или просьбы родителей, которые приводят подростка на консультацию, начинаются всегда одними и теми же словами.
Он раньше таким не был. Конечно, он не был, он же растет и меняется. Он раньше таким не был, потому что он взрослеет…
И задача подростка – оторваться, уйти от родителей. И то, что подросток считает нормальным вполне, это «я хочу быть сам». Так же, как трёхлетки. Но трёхлетка я сам, он выделяет себя скорее из окружающей среды. А подросток я сам. Это называется, я хочу без них.
Вот эту идею очень тяжело переживают родители. Потому что они-то хотят быть с ним или с ней. Они-то хотят «как лучше», а подросток хочет сам. Я сам. И снова начинают появляться тайны, секреты. Подросток ведёт какую-то абсолютно свою жизнь. Если говорить о дошкольниках, они живут скорее по принципу «я хочу». Я хочу, мне интересно, я хочу. Дети начальной школы, и это будем относить к их идентичности, я могу. Потому что они многому научаются. А подростки – я выбираю. Но другой вопрос, конечно, что они выбирают и как они выбирают. Но то, что я выбираю будет относиться к подростковому возрасту, это точно. А выбирают как? Выбирают, пробуя разные вещи, не вполне приемлемые для взрослых. Первые пробы курить – да, первые пробы ещё чего-то запрещённого – часто да, начинается первая влюблённость, начинается первая дружба такая.
И что ещё происходит? Отрыв, отход от семьи. Я ещё, если говорить о гендерной идентичности, обязательно добавлю, что раньше было гораздо больше опоры на семью, потому что семья существовала таким самостоятельным институтом. Папа с мамой были на одной фамилии, например. И ребёнок себя чувствовал причастным к своей семье. Сейчас, в связи с тем, что есть такое понятие, как, например, гражданский брак, это случай далеко не единичный. Либо мама воспитывает ребёнка одна, сейчас и папа воспитывает ребёнка один. Семьи сейчас очень разные. Получается, что, например, все на разных фамилиях. И спросить ребёнка: а ты кто или ты с кем, — он теряется. Мне кажется, это важно учитывать и скорее ребёнку подсказывать и вот такую опору на значимых взрослых предлагать.
И только опираясь на взрослых, ребёнок обретает свою идентичность, становится собой.
(выступление на проекте «летняя школа гештальт»
Санкт-Петербург, июль 2025)