Я предлагаю поразмышлять о том, как при встрече с терапевтом, клиент совершает новый тип действия, следствием чего становится обновление идентичности.
Опорой в работе терапевта является имплицитное эстетическое знание и кинестетический резонанс.
Встречая клиента в начале сессии, терапевт замечает то, что клиент делает в присутствии терапевта, или с терапевтом, то, как он выглядит, а также — какой эффект присутствие клиента производит на терапевта.
Этот эффект можно рассмотреть в трех проекциях реляционного поля:
1 Атмосфера встречи, эмоциональный настрой, феномены -телесные ощущения, смутные образы -предшествующие и сопровождающие, способствующие формированию гештальта.
2 Приближение друг к другу и отдаления друг от друга — действия навстречу другому, стремление его достичь -или отойти, прикосновение, любая совместная деятельность, творческая активность, создающая границу контакта, возможность встречи и близости
3 Постепенно формирующееся распознавание друг друга: «кто есть кто»
Пример из практики. Мой собеседник, мужчина 40 с небольшим лет, взглядывает мне в глаза, немного снизу вверх, переводит взгляд в сторону, при этом немного сутулится, его ладони лежат на коленях. Я замечаю его напряжение во взгляде, в неподвижности его плеч, и грудной клетки, и в том, как он слегка подергивает скрещенными внизу ногами — как будто удерживает себя.
У меня создается ощущение уязвимости, и одновременно заряженной невидимым давлением дистанции в пространстве между нами — как будто он пытается казаться незамеченным.
Как терапевт, я думаю о том, что мой собеседник вероятно сильно встревожен или испуган, и что разговор с ним потребует аккуратности, того, что Харм Сименс называл это «бархатными перчатками».
Интересно, что человек напротив это руководитель, у которого начались панические атаки после того, как он взял на себя большой груз домашних обязанностей.
Волнующая новизна момента, в которой один воспринимает другого и одновременно реагирует, действует — навстречу ему или -отталкиваясь от него- связана с контекстом текущей ситуации. В ней свернут и весь пережитой прошлый опыт двоих.
Этот опыт актуализируется в соответствии с доминантой текущего поля: знания о себе, привычные и необычные способы ориентировки и контактирования, дыхание, фантазии или отсутствие фантазий о другом, любопытство, злость или испуг.
«Резонанс», понятие из музыки и физики, в психотерапии обозначает чувственный отклик по отношению к другому у присутствующих в одном пространстве людей.
Этот отклик возможен, как говорят итальянские коллеги, на основании имплицитного эстетического — то есть чувственного знания (эстезис -греч.- это восприятие при помощи чувств).
«Кинестетический резонанс» — отклик другому человеку собственным движением, на стадии преконтакта это составляющая «данности, или Ид опыта», как пишут Перлз, Хефферлайн и Гудмен- на основе которой терапевт диагностирует контактную ситуацию и выбирает интервенции.
В терапевтическом процессе с этим клиентом, почти сразу содержательно стали выходить на первый план эпизоды его конфликта с женой, после которых его охватывали паника, чувство вины, и большой страх возможности конфликта на работе (он лучший сотрудник).
Он идентифицирует себя, как сверхчувствительного человека, для которого само слово конфликт «непереносимо».
Интервенции в направлении семейных конфликтов на первом этапе решительно провалились, и я выбрала опору на феноменологию отношений между нами, предлагая ему замечать — когда он переживает тревогу в разговоре с терапевтом -не удерживает ли он что-то, чем он недоволен. Надо сказать, что это направление оказалось удачным. На фоне периода экспериментов по регуляции терапевтического контакта и обсуждения незавершенных процессов прошлого панические атаки прошли ( «Вот вы сказали -«как дела», я боялся этого вопроса, он с детства вызывал у меня сжатие в груди, я подумал, что хочу…» и т п).
На одной из сессий, он поделился тем, что, принял решение в процессе напряженного разговора с женой «не мучаться потом несколько часов обидой, одиночеством и чувством вины», а остановить ее, сказав о том, что ее претензии несправедливы, и что думает он сам -и был удивлен, что жена обрадовалась.
Перлз, Хефферлайн и Гудмен описывают самоосознавание эго, как систему идентификаций, или отождествлений и отчуждений, как — произвольное, сенсорно-настороженное и моторно-агрессивное, сознающее себя отдельно от ситуации.
Можно было наблюдать при встрече, как голос моего собеседника становится громче, и взгляд — прямее и свободнее, он обратил внимание на то, что ощутить опору в ногах, помогло ему также почувствовать себя эмоционально крепче.
Он заинтересовался идеей, что его представление о себе отстает от тех изменений, которые реально уже произошли в его жизни, что он, например, ощущает себя в целом счастливым и сильным, открытым человеком, при своей чувствительности и отзывчивости, у него есть друзья, и он построил хорошие отношения со своими детьми; и даже допустил, что он возможно даже более устойчив, чем его отец, которого он привык бояться.
Клиент, совершив новый тип действия в терапевтической сессии, может заметить сначала удовольствие или радость на уровне ощущений, или — «что, кажется, стало получше».
От терапевта же он может услышать, как он выглядит сейчас, каким его воспринимает теперь терапевт. То есть что-то вроде приветствия «Я вижу тебя новым, добро пожаловать», как говорит Елена Петрова.
Таким образом, пройдя через кризис внутри сессии, клиент может обнаружить себя обновленным на уровне идентичности.
В психологии и социологии идентичность определяют, как соотнесенность с различными социальными и культуральными общностями (коллеги, семья, и проч.), а также -с ценностями, с ощущением аутентичности, тождественности себе.
В конце сессии, или терапевтической работы в целом, именно терапевт становится свидетелем изменений, так как он является частью внешней среды для своего собеседника — тем, кто заметил, признал его свежим и обновленным, и дал феноменологическую обратную связь.
(по материалам лекции на лаборатории гештальт, Полоцк, 2025)